Три года спустя Ли вышла замуж за Джереми Трента, лощеного янки, которого Брейди возненавидел с первого взгляда. И не только потому, что тот женился на его сестре. Трент показался ему скользким, как скунс. Он видел его насквозь и бесился оттого, что Ли буквально сходила по нему с ума, подтверждая старую истину: любовь слепа.

   Тихие всхлипывания Лоретты перешли в отчаянные рыдания. Брейди обнял мать за плечи и привлек к себе. Его глаза увлажнились, высеченные на мраморе буквы заволокло туманной пеленой. Он закусил губу, чувствуя, что и сам вот-вот не выдержит.

   — Будь он проклят, — пробормотал Брейди, — будь он проклят...

   — Не надо, милый, — отозвалась Лоретта. — Прошу тебя, сынок.

   Брейди прикусил язык. Он весь дрожал от гнева, слезы градом катились по его щекам. Он стер их тыльной стороной ладони — соленые, бессильные слезы, наполнявшие его отвращением к себе. Стоя у могилы сестры, ощущая свою беспомощность, Брейди снова слышал жалобный голос Ли, когда они говорили по телефону в последний раз, слышал так ясно, словно она была сейчас рядом:

   «Брейди, я не знаю, что делать. Я дошла до точки. Клянусь, Джереми сведет меня с ума. Ты должен мне помочь».

   Конечно, они и раньше говорили о Джереми. Миллион раз. Брейди неизменно повторял одно и то же: этот сукин сын чужой в Техасе, он не имеет права делить с Ли постель. Единственное разумное решение — порвать с ним, добиться развода. К счастью, детей у них не было, так что оформить развод не составило бы труда. И это надо было сделать.

   Но Ли не желала его слушать. Она сообщила, что уговаривала мужа пойти с ней к психиатру, однако тот отказался.

   «Я все испробовала, — пожаловалась она, — но Джереми не соглашается».