Сила удара отдалась болью в руку и плечо Марли, так что она чуть не потеряла сознание.

Киллер вскрикнул, выронил пистолет и схватился за свою руку. Очевидно, срикошетившая пуля попала в него.

Ладно, пусть ей и не удалось ударить его по мужскому достоинству, зато она могла позволить себе вполне приличный удар. Марли вскочила на ноги и замахнулась шаром, как в финале чемпионата по боулингу. Шар, ударившись об пол, попал нападающему в голень и сбил его, как кеглю.

Киллер тяжело рухнул на пол и разразился потоком отвратительных ругательств.

Марли побежала, мысленно готовясь к тому, что убийца выстрелит ей вслед, и тогда пуля, ударив в голову, расколет мир пополам. Она пересекла кухню и выскочила через заднюю дверь. Кирпичи, устилавшие задний дворик, были холодными и грубыми для ее ног в одних носках.

Завернув за угол дома, Марли зацепилась за голую ветку персикового дерева и порвала футболку. Холодный январский воздух тут же пробрался в дыру. Дыхание стало прерывистым, а сердце стучало, как поршень плохо отрегулированного двигателя. Пятнадцать лишних фунтов, которые ей приходилось таскать на себе, внезапно показались Марли сто пятнадцатью.

Задыхаясь, хватая воздух пересохшим ртом, она бежала изо всех сил, легкие кричали от боли, и все же ей казалось, будто ее движения слишком медленны, словно она бежит в невидимом сиропе. Вся жизнь промелькнула перед ее глазами.

Марли три года. Ее первое Рождество. Она сжимает красную машинку, которую ей принес Санта, и плачет, потому что оторвалась дверца, сильно ударила ее и сломала ей нос. Что доказывало – даже на старину Клауса нельзя полагаться.

Марли восемь лет. На своем первом балетном показе она неожиданно спотыкается и падает на затянутую в белые колготки попку, сминая пачку, прямо перед хихикающей аудиторией и уже в таком юном возрасте понимает, что балерины из нее не выйдет.