Марли одиннадцать лет. Она в трауре на похоронах своего отца, держит маму за руку. Ей известно, что человек, убивший ее отца, был его лучшим другом, что доказывало – доверять нельзя никому. Никогда.

Марли девятнадцать. Она открывает конверт с чеком от нелегальной типографии на триста пятьдесят долларов за ее первую книжку комиксов про Анджелину-мстительницу. Она так горда собой, так счастлива.

Все это промелькнуло за тысячную долю секунды. Воспоминания нахлынули на нее и испарились быстрее, чем она успела моргнуть. В любую минуту мир мог исчезнуть. Ее жизнь могла прерваться на двадцать седьмом году жизни.

А пожить ей так и не удалось.

Почему она всегда так боялась жить?

Марли слышала, как киллер налетел на персиковое дерево позади нее. Она слышала его злобный возглас. Слышала оглушающее биение собственной крови, стучащей в ушах.

Что-то горячее и быстрое просвистело мимо ее головы.

Еще одна пуля.

Ой!

Пуля угодила в кирпичную кладку дома, и кусочек цемента ударил Марли по щеке.

Двигай. Через забор.

Марли даже не поняла, как это произошло, но ей удалось перебраться через шестифутовый забор в соседний двор и не разбиться при этом. Вверх и вниз. Она сделала это не раздумывая. Это было непросто, и деревянные занозы тут же впились ей в колени, но об этом она не думала.

Не удержавшись на ногах, Марли упала на пожелтевшую траву, но тут же снова вскочила. Она обернулась через плечо и увидела, что убийца не спешит перебираться за ней через забор.

Должно быть, он сильно пострадал.

Марли охватило ликование. Ура! Она взбежала по ступенькам на крыльцо. В ее голове «Американский пирог» сменился на «Умри, но не сейчас».

Она схватилась за дверную ручку.

Заперто.

Никакого крутого мачо поблизости, готового прийти ей на помощь. Марли попыталась закричать, но горло перехватило, и она смогла издать лишь невнятный стон, но голос Анджелины не переставал подбадривать ее.