Минерва взяла коробки и пошла наверх, следом за ней гуськом шли Джон и Джад. Она спиной чувствовала их пристальные взгляды. На последней ступеньке она не выдержала и обернулась. И тут же увидела две пары абсолютно одинаковых глаз; правда, у Джона они светились детской жизнерадостностью, а вот взгляд Джада оставался колючим и холодным, Минерву это расстроило. Если Джад и шутил внизу, то только ради спокойствия сына. Он бы нисколько не пожалел ее самолюбия, доведись им остаться один на один. Наверняка Люси в течение дня неоднократно докладывала ему, как обстоят дела.

Они вошли в ее небольшую комнату, которая сразу стала еще меньше.

Джад уселся на чемоданы и любопытным взглядом обвел комнату, отмечая про себя все изменения, и, конечно, его взор остановился на пресловутом медведе, который лежал тут же на кровати.

– Его зовут Тревис, – пояснил Джон, проследив за взглядом отца.

Минерва почувствовала, что это подходящий момент, когда можно на всякий случай предупредить Джада, что в ней осталось еще много от ребенка, или по крайней мере, что она несколько эксцентричная личность. В чем он уже, наверное, и так не сомневается. Минерва посмотрела на него с тихим вызовом и начала свою программную речь:

– Некоторые люди лучше думают, когда находятся в полной тишине. Я, к сожалению, к ним не отношусь, мне проще, когда я свои проблемы проговариваю. При этом я считаю неблагодарным заставлять людей выслушивать мои мысли. Пустое сотрясение воздуха мне тоже кажется глупым, так что Тревис для своей роли подходит идеально. Он всегда под рукой, никогда не перебивает. Вот так.

Джаду ничего не оставалось, как принять ее объяснение. Тем более такое логичное.

Тут раздался стройный хор голосов тройняшек:

– Папа! – Их головы высунулись из двери спальни. Убедившись, что отец вернулся и, следовательно, их дневной отдых подошел к концу, они кинулись одеваться.

– Я присмотрю за ними, – сказал Джад, поднимаясь. – А вы тут устраивайтесь.