«Что ж, мне дали шанс», – подумала Минерва. Ничего не остается, как им воспользоваться. После этого эпизода с медведем Джад вполне мог приказать собирать вещички.

Минерва снова спустилась вниз за вещами и только сейчас сообразила, что Джад приехал домой раньше времени. Надо надеяться, что это не войдет у него в привычку. Когда она поднималась наверх, то, проходя мимо детской, невольно услышала громкий голос Люси:

– Джад, всякий раз, когда вы звонили, я вам докладывала, что она отлично справляется со своими обязанностями. Поверьте, у вас не было причин возвращаться домой раньше.

– Я сам хотел убедиться, что все нормально, – отозвался Джад. – Утром я торопился и мы не успели обговорить все моменты.

– Зато теперь вы никуда не торопитесь. Пойдите, объясните ей все, что хотели, и принимайтесь за работу. В конце концов, она такой же человек, как и мы.

– Откуда вы знаете? Может быть, она старается из-за того, что это ее первый день? Поймите, я не могу доверять своих детей первому встречному.

– Но мы с Джоном глаз с нее не спускаем.

Минерва пулей влетела в свою комнату. Она услышала достаточно, не хватало еще, чтобы ее заметили у двери. Боже, как же ей тяжело! Одно дело – догадываться, что к тебе присматриваются, а другое – знать, что за каждым твоим шагом установлен строгий контроль. Господи, хоть бы уж Ванда быстрей подыскала ей другую работу. Если против детей она ничего не имеет, наоборот, они ей очень понравились, то это совсем не относится к их отцу. «Интересно, какие такие правила он не успел мне рассказать утром», – подумала Минерва. И тут же услышала приближающиеся шаги, потом раздался резкий стук в дверь, и, не дожидаясь приглашения, в комнату вошел Джад Грэм.

– У нас, к сожалению, еще не было возможности обсудить все условия вашего найма. – Его слова звучали как приговор.

Минерва подняла глаза и с любопытством посмотрела на это чудо природы, отмечая еще раз высокий рост, широкие плечи и правильные черты лица. Да, пожалуй, это лицо можно было бы назвать красивым, если бы не плотно сжатые тонкие губы. Он подавлял ее, и это ей совсем не нравилось.