– О боже. – Лаура чувствовала, как краснеет. – Прошу прощения, синьор. Я не думала… я не имела права…

– Ерунда. Это было прелестно. – Он подошел и облокотился о край рояля, невозмутимо глядя на нее.

Как он преобразился, подумала Лаура. Побрился, волосы аккуратно зачесаны назад, на нем черные брюки, облегающие длинные ноги, белоснежная рубашка и бордовый парчовый жилет, который он предпочел не застегивать.

Лаура с трудом сглотнула слюну. Он великолепен!

– Наконец-то! Значит, я не напрасно настроил инструмент, – сказал он. – На нем не играли с тех пор, как умерла моя мать.

– О господи, – с несчастным видом произнесла Лаура. – Мое поведение… непростительно.

– Вы были восхитительны, – ответил на это он. – Сыграйте еще!

– Ой, нет. – Она поспешно встала и зацепилась подолом платья за край табурета. – Ах!

– Стойте спокойно, – приказал граф. – Иначе порвете платье. – Он опустился на одно колено и ловко отцепил материю.

– Спасибо. – Она смущенно опустила глаза.

– Не стоит благодарности. – Он встал и огляделся. – А где Паоло?

– Я… я не видела его с тех пор, как мы приехали.

– Правда? – Граф удивленно поднял брови. – Надеюсь, он про вас не забыл. – И еле заметно улыбнулся. – А если это так, то вы, должно быть, рады, что смогли развлечься игрой на рояле.

– Нет-нет, – поторопилась ответить Лаура. – Его нельзя назвать невнимательным. – Она запнулась. – Наверное, с ним хочет поговорить мать.

– Тогда ее противная собачонка оповестила бы нас. – Он помолчал. – Скажите, вы хорошо отдохнули?

Она сверкнула глазами.

– Это… вы обо всем позаботились? Спасибо.