– Он тоже так подумает, если мы снова привяжем его к скамейке, – сказала Лаура.

– Тогда мы этого не сделаем. Я отнесу его в комнату тети. Там ему будет прохладнее. Понять не могу, зачем нужно было оставлять его во дворе. – Он нахмурился и вздохнул. – Эта тема для разговора ей тоже не понравится.

– Тоже?

– Я собираюсь уговорить ее разрешить вам посещать Паоло.

– О, пожалуйста, не надо. – Лауре стало неловко. – Если она настолько непреклонна, то из разговора ничего хорошего не получится.

– Глупости, Лаура. Вы обязательно должны видеться со своим возлюбленным. – Он оглядел ее с головы до ног, от оборочек на вороте халата до голых ступней.

У нее закололо кожу, внутри разлился жар… и это произошло совсем не от горячего солнца. Алессио улыбнулся ей.

– Я попрошу Эмилию принести вам фен. – И ушел.

Лаура вернулась в комнату. Она почему-то задыхалась. Закрыв ставни, она помедлила и… заперла их на задвижку. Но ей нечего бояться! Она льстит себе, если думает иначе. Такие мужчины, как Алессио Рамонтелла, ухаживают исключительно за кинозвездами и богатыми наследницами. Если он и добр к ней, то это из жалости. Жалость. Вот о чем она должна постоянно помнить, и тогда никакая опасность ей не грозит.

Эмилия принесла Лауре вместе с феном записку, где граф сообщал, что посещение «умирающего» Паоло произойдет перед обедом. Видно, граф не терял времени зря.

Лаура шла по длинному коридору следом за Гильермо в другую часть виллы и думала о том, как она будет изображать заботливую влюбленную. Двери коридора выходили на дворик с большим фонтаном в виде мраморной статуи женщины. Волосы и накидка развевались, словно она хотела взлететь.

– Это богиня Диана, синьорина. В ее честь названа вилла, – сказал, путаясь в словах, Гильермо.

Лаура внимательно рассматривала статую девственной охотницы, которая, согласно римскому мифу, натравливала своих гончих на любого мужчину, пытавшегося взглянуть на нее, и чьим символом была холодная луна. Странный выбор божества для такого пылкого человека, как Алессио Рамонтелла. Псы этой богини разорвали бы его на части.