И тут, как назло, снова припустил дождь. Сад стоял темный и мокрый, и мне вдруг стало страшно выходить в него.

— Оставайтесь, — решительно произнесла Нина Ивановна. — Комнат у меня много, переночуете. В прихожей телефон — позвоните, предупредите своих домашних.

— Мне некого предупреждать, — призналась я. — У меня никого нет.

Старушка несколько раз моргнула, словно ей было жаль меня, сиротинушку, а потом сказала, как будто оправдываясь:

— Ну, это ничего… А у меня вот только сын есть.

— Но живет он не с вами? — спросила я.

— Снимает квартиру в городе и большую часть времени проводит там. Он поет…

— Певец? Это здорово…

Я представила элегантного мужчину, певца, артиста.

— Да как сказать… Саша поет в ресторане.

Ну, неплохая профессия, — великодушно произнесла я. Представительный баритон в моем воображении тотчас же трансформировался в ресторанного Орфея, ведущего довольно сомнительный образ жизни. Если бы этот Саша был здесь, я бы ни за что не осталась ночевать. Мне почему-то ужасно жаль стало Нину Ивановну, хотя ничего плохого про своего Сашу она не сказала.

Мы посидели еще немного на веранде, а потом дружно решили, что пора спать. И в тот самый момент, когда мы уже поднимались из-за стола, невдалеке раздался шум мотора. Кто-то явно собирался заехать во двор к Нине Ивановне.

— Надо же, Саша приехал, — удивленно сказала она. — Обычно он только в выходные появляется… Но вы не волнуйтесь. У меня замечательный сын, его присутствие никак не должно вас беспокоить…

А я вдруг действительно забеспокоилась, кляня себя за беспечность. И даже всерьез подумала о том, ходят ли еще электрички и не успею ли я на последнюю. В самом деле — оказаться ночью в незнакомом месте, среди незнакомых людей…

Машина заехала во двор. Погасли фары, хлопнула закрываемая калитка. Из темных кустов вышла темная фигура.

— Мама, ты как? — раздался на редкость приветливый голос. — Зачем ты на веранде сидишь — ведь холодно после дождя и сыро…