– Я уже сказал, что не беру заказов, – оборвал Харрис. – У меня хватит работы до тех пор, пока я не решу совсем покончить со своим ремеслом, чего, я надеюсь, никогда не случится. И потом, – добавил он, как показалось Лайзе, с ядовитым смешком, – я не делаю работу к какому-то определенному сроку – сроки я устанавливаю себе сам. В этом мире только один человек имеет право на чем-то настаивать, мисс Нортон, и этот человек – я.

Лайза сделала медленный глубокий вдох, чтобы не потерять самообладания. Затем заставила себя спокойно произнести:

– Я все-таки не вижу причины, мистер Харрис, почему бы вам хотя бы не взглянуть на дерево и не выслушать, что у меня на уме. Возможно, вы даже решитесь уступить моей просьбе. Мне кажется, это может стать для вас серьезным испытанием. Кроме того, – после некоторой паузы продолжала девушка, – есть извечный вопрос – деньги. Я готова очень хорошо заплатить вам, ибо знаю, что вы единственный человек, способный сделать то, что я хочу, и сделать это хорошо.

– А вот это, – ответствовал Харрис с новым ядовитым смешком, – ясно и без слов. И вопрос не в том, смогу ли я сделать работу хорошо, а в том, возьмусь ли я за нее вообще. И деньги здесь ни при чем.

– Даже мастерам с мировым именем надо что-то есть, – парировала Лайза. – Может, передумаете и все-таки выслушаете меня?

– Как правило, я питаюсь очень прилично. Достаточно прилично, чтобы быть разборчивым и самому выбирать себе работу. И просто для справки – мне больше нравится считать себя художником.

– Я думаю, что вы заняли крайне недальновидную позицию, – отозвалась Лайза. – Только кретин может колебаться, когда подворачивается такая возможность. Откуда вы знаете, может, это будет самый важный проект в вашей жизни, а вы даже не хотите взглянуть!

– Дорогая мисс Нортон, – в высшей степени снисходительно отозвался Харрис, – у нас с вами нет никакого проекта. У вас есть два куска дерева, а у меня – руки. Причем мои собственные. Если хотите, чтобы я посмотрел вашу сосну, давайте адрес, и рано или поздно я заеду посмотреть. А нет…