Кроме нее и, собственно, автомобилей, здесь ничего не было: ни чуланов, ни лестниц, ни люков под резиновыми матами на полу. Я уверена, потому что все обыскала и ничего не нашла.

Ну так и где же эти три подземных этажа и как мне можно к ним подобраться?

Я стояла в центре огромного гаража, в окружении коллекции самых прекрасных в мире автомобилей, спрятанной на безымянной аллее Дублина, и пыталась понять ход мыслей ненормального владельца этой коллекции. Бесполезная трата времени. Я вообще не уверена, что у Бэрронса есть мозг. Скорей всего, в голове у него находится невероятно эффективный микрочип.

Я скорее почувствовала, чем услышала, какой-то шум, урчание под ногами.

Я наклонила голову и прислушалась. Секундой позже я уже упала на четвереньки, смела с пола тонкий слой пыли и прижалась ухом к холодному бетону. Где-то глубоко внизу, под толстым слоем земли, кто-то вопил.

И этот звук, безумный, животный, заставил все тонкие волоски на моем теле встать дыбом. Я закрыла глаза и попыталась представить себе существо, способное издать подобный звук. А оно кричало снова и снова, и каждый леденящий душу вопль длился около минуты, эхом отдаваясь от бетонной гробницы.

Что там внизу? И что за тварь может обладать такими вокальными способностями? Почему она так вопит? В крике звучало нечто более темное, чем просто отчаяние, более опустошенное, чем похоронный плач. Это был безумный вопль измученного существа, которое уже не ждет спасения, существа брошенного, потерянного, обреченного на адские муки без надежды на то, что они когда-нибудь закончатся.

Мои руки покрылись мурашками. Раздался новый вопль. На этот раз он казался испуганным, а не замученным. Оба вопля слились в отвратительный концерт, в жуткий вой. А затем стихли. И наступила тишина.

Я постучала пальцами по полу, размышляя над тем, насколько случившееся выходит за рамки моего понимания.