Сердце Эбби сбилось с ритма. Он был красив и когда держался холодно и отчужденно, но, улыбнувшись, стал просто неотразимым. Однако такая перемена настроения настораживала, и Эбби отнеслась к ней с опаской.

– Единственной причиной моего появления в клубе было желание выручить заболевшую двоюродную сестру, Каролину, – начала она. – Каролина и есть та Карла, о которой спрашивал ваш друг Кевин.

– Девушка, непохожая на других! – саркастически воскликнул он, видимо цитируя своего приятеля.

– Да, она необыкновенный человек.

– В самом деле? Настолько, что ей нравится одеваться «кошечкой» и позволять глазеть на себя любому Тому, Дику или Гарри?

– Она делает это… делала, – поправилась Эбби, – из-за денег.

– Вот тут я вам верю.

– Опять берете на себя роль судьи и присяжных?

– Извините, – иронически произнес он. – Не сомневаюсь, что ваша кузина вполне достойный член общества и работает в этой клоаке только для того, чтобы обеспечить всем необходимым престарелых родителей.

Такого Эбби выдержать не могла.

– К вашему сведению, родители Каролины погибли, когда ей было десять лет. У нее есть ребенок. Муж ее бросил, и гордость не позволила ей обратиться за помощью к моему отцу – ее дяде. Когда у нее заболел сын, она позвонила мне в полном отчаянии с просьбой заменить ее в клубе. До того дня ни мои родители, ни я не знали, где она живет и чем зарабатывает на жизнь. Каролина пошла на эту работу, чтобы иметь возможность сидеть днем с ребенком, а вечером за ним присматривала ее квартирная хозяйка.

Повисло гнетущее молчание, но Эбби скорее умерла бы, чем нарушила затянувшуюся паузу.

– Похоже, я должен еще раз извиниться перед вами и вашей сестрой, – заявил наконец Росситер Хант, положив перед собой сложенные руки. – Полагаю, вы не собираетесь больше выступать в роли кошки?

– Правильно полагаете. То же относится и к моей кузине.