Ясное дело, три часа ночи — не самое подходящее время, чтобы идти его искать, а найдя, растолкать. Закрыв глаза, Флора представила его спящим на большой кровати почему-то в черной шелковой пижаме, а то и в чем мать родила. Может, так оно и есть.

Она вообразила, как дотрагивается до его руки, пытаясь разбудить, как он, голый, рыча, словно зверь, вскакивает с постели… Ничего себе сценка, усмехнулась она про себя.

Скорее бы наступило утро! Вздохнув, девушка расправила платье. В шелковых платьях спать вообще-то не полагается. А утром вид у нее будет просто ужасный.

На письменный стол упал мягкий лунный свет, и в глаза бросилась стоящая на нем фотография в рамке. Флора не устояла перед искушением взглянуть на нее. Семейная фотография, от которой так и веяло чопорностью: отец, мать и двое сыновей-подростков. Один из них — Дэн, второй мальчик — видимо, младший брат. Фото такое официальное, что дальше некуда. На отце — костюм в тонкую полоску, вид у него мрачный. На матери — скромное, но очень элегантное платье, нитка жемчуга на шее. Она вымученно улыбается. Оба мальчика — в пиджаках, рубашках и при галстуках, волосы строго зачесаны назад. Улыбки детей напоминают застывшую гримасу. А вот глаза… В глазах Дэна мерцают те же лукавые огоньки, на которые она еще вчера обратила внимание. По спине вдруг пробежали мурашки, и она почувствовала, что не хочет встретиться с ним утром.

Вернувшись к дивану, Флора легла и закрыла глаза. Пожалуй, надо еще немного поспать. Делать все равно нечего. Если бы только она могла позвонить и рассказать все Бет! Та умрет со смеху. Но не в три же часа! Флора почувствовала, как голову, словно тисками, сжало от боли, но усилием воли она попыталась заглушить ее. Через пару месяцев Бет и Кевин уезжают в Северную Дакоту. Уже много лет, еще со времени учебы в колледже, она не мыслит жизни без них. Только они, двое ее самых близких друзей, знали Джоша. Когда они уедут, ей будет страшно не хватать их.