— А чем вам не нравится имя Рокки?

— Да нет, хорошее имя. Просто оно кое о чем напомнило.

Повернув ключ зажигания чуть быстрее, чем нужно, он завел мотор и выехал на дорогу.

— Что-то случилось?

Он невидящим взглядом уставился перед собой.

— Я вымазался в грязи, промок и замерз. Нам еще долго ехать?

В его голосе сквозили равнодушно-нетерпеливые нотки.

— Миль десять.

Они продолжали ехать, не проронив больше ни слова. Что-то случилось, и она понятия не имела, что именно. По-прежнему шел дождь, но когда они выехали на усыпанную гравием дорогу к ее дому, он почти перестал.

— Сюда, — показала Флора.

— Я вижу красный сарай.

— Он самый. В этом сарае я и живу.

Дэн притормозил, не заглушая мотор.

— Зайдите, почиститесь. Долг платежом красен, душ обещаю, но с чистой одеждой проблема, — предложила она. — Я могу выстирать и высушить ваши вещи, но для этого нужно по меньшей мере час.

Только бы он не согласился, взмолилась она.

— Это ни к чему. Я только умоюсь и ополосну руки.

— Да, конечно. Могу дать вам банное полотенце, накиньте его на плечи, так будет не очень холодно.

Открыв дверцу машины, Флора выбралась наружу. Обойдя дом, они подошли к черному ходу, от которого было ближе к ванной комнате, и сняли обувь. Войдя следом за ней на кухню, Дэн стал озираться. Она следила за выражением его лица, стараясь догадаться, о чем он думает, пока осматривает место, которое она называет своим домом.

Для сарая оно маловато, для дома — слишком велико, тем более что стен внутри нет, кроме одной, которая окружает ванную. Стойка бара отделяет кухню от просторной гостиной, заставленной удобной мебелью, отдельные предметы которой причудливо сочетаются между собой: огромный, овальной формы журнальный столик и большие кушетки, стоящие на иолу. Практически везде были комнатные растения с крупными листьями. У одной из стен — массивная чугунная печка, растапливаемая дровами. Благодаря ей она всю зиму провела в тепле и уюте.