Она попала под страшный ливень, возвращаясь из деревенской аптеки, куда ходила по поручению тёти. Лакей, сопровождавший ее, бросился бегом домой за зонтиком для барышни.
И тут появился Стрэтфилд, выскочил черт знает откуда на своем жеребце и поскакал к ней через поле прямо как сэр Галахад, ринувшийся на битву. Хотя Хлоя и выросла в семье, где все мужчины были страстными наездниками и охотниками, да и сама неплохо держалась в седле, тем не менее она так поразилась появлению мужественного всадника, что невольно отступила на шаг, провалившись по щиколотки в грязную лужу. К несчастью, сама она, по-видимому, произвела на всадника совершенно иное впечатление.
Прежде чем Хлоя успела хотя бы отряхнуть свой плащ, всадник подлетел к ней, заставил лошадь обойти барышню, не сводя с нее недоброго взгляда. Хлоя молчала, придя в замешательство, что было ей несвойственно. А всадник и бровью не повел.
Дождь расходился, шумел все сильнее. Всадник, почти невидимый сквозь завесу дождя, казался неземным существом.
Изогнув губы в насмешливой улыбке, он принялся разглядывать ее промокший наряд. Красавцем его не назовешь, но в привлекательности не откажешь. Подбородок с ямочкой, черные брови вразлет.
– Ну что, залезай. – Всадник протянул руку в кожаной перчатке – он не просил, приказывал.
Не грубо, но не так, как положено рыцарям в сверкающих доспехах. Хлое даже показалось, что ее появление отвлекло его от какого-то важного дела, к великому его неудовольствию.
Она с отвращением посмотрела на свои грязные сапожки и с тоской вспомнила блестящие лондонские рауты и званые вечера.
– Давай живей, – поторопил всадник.
– Но я не знаю…
– Залезай, барышня, пока мы оба не промокли до нитки. Это деревня, а не королевский двор.
Хлоя решила было взъерепениться, но тут увидела, что глаза всадника смеются, и его командирские замашки перестали казаться ей обидными. Как-никак она выросла в обществе пяти довольно-таки буйных братцев. Лягушки, плевки, розыгрыши. Все это избавило Хлою и ее сестру Эмму от чрезмерной обидчивости в совсем еще юном возрасте.