И все же следовало соблюдать хотя бы видимость приличий даже дочери маркиза, которая и так уже впала в немилость у света. Так что этому местному сэру Галахаду не грех было напомнить о хороших манерах.

– Представьтесь по крайней мере, сэр, – сказала она.

Струи дождя холодили ее горевшие щеки. Он оперся о луку седла, на губах появилась улыбка.

– Я хозяин земель, которые грозят поглотить вас. Вы вторглись в мои владения. Да еще в грозу. В прехорошеньком шелковом платье. Ну а теперь, когда с этим покончено, залезете вы наконец в седло или нет?

– Ну как я могу отказаться? – негромко ответила она.

И все же медлила, вглядываясь в лицо всадника сквозь завесу дождя. Самоуверенный; коротко стриженные черные волосы намокли, взгляд серо-стальных глаз устремлен на нее с отстраненной насмешливостью. Хлоя посмотрела на каменную ограду, отделяющую поле от дороги. Лакея нигде не было видно.

– Да или нет?

– Да, но дайте мне возможность соскрести грязь с сапожек.

Но грязь явно не беспокоила его: одной рукой он подхватил Хлою и усадил позади себя на круп отлично выезженного жеребца. Хлоя ощутила запах мокрой шерсти, исходивший от тяжелой шинели сэра Галахада, к которому примешивался легкий аромат его одеколона. Она все еще чувствовала его руку под своей грудью. Девушка также заметила, как его тело сначала напряглось и замерло, затем привалилось к ней с такой надменной непосредственностью, что сердце у нее бешено заколотилось, и она с трудом сдержалась, чтобы не прижаться к этому крепкому мускулистому телу.

Хлоя, вся дрожа, уставилась в затылок сэру Галахаду. Неужели она снова совершила ошибку? Ведь и в эту тихую деревенскую заводь она была сослана из-за своего поведения. Впрочем, Галахад был их соседом. И аристократом, если она верно запомнила слова тети, мельком упоминавшей его.