Все произошло так быстро, что Николь не поняла, как оказалась в объятиях Крессуэлла, и не успела даже подумать, насколько это неприлично. Однако ощущения, вызванные близостью его тела, привели ее в замешательство.

Уже много лет единственным мужчиной в жизни Николь был ее муж. Казалось, уже вечность прошла с тех пор, как она занималась любовью со Стивеном, но тем не менее в памяти возникли их юные обнаженные тела и чувства, испытанные тогда, почему-то вернулись в один миг.

Ее полная грудь, тесно прижатая к его широкой, мускулистой груди, напряглась от возбуждения, ноги задрожали, от жарких прикосновений его рук загорелась кожа. Здравый смысл куда-то улетучился, остались только чувства, потаенно преследовавшие ее в юности, которые ничем нельзя заглушить.

Одной рукой Стивен склонил голову Николь к своему плечу, нежно поглаживая ладонью ее волосы. Вдыхая приятный запах одеколона, Николь вслушивалась в гулкие удары его сердца.

— Не надо сдерживаться, Ники. Поплачь, — прошептал мужчина, прижимаясь щекой к ее голове. — Расскажи мне о своем горе, как бы ты поделилась этим с Джеком.

Да он просто пытается заменить ей брата! — подумала Николь. По-дружески сочувствует? Слез как не бывало — последние слова Стивена высушили их. Ведь ее чувства сейчас нельзя назвать ни дружеской, ни сестринской привязанностью. Она знала, что поступает неправильно, совершенно неправильно.

Семейные проблемы отошли на второй план. Николь спрашивала себя, помнит ли Стивен то время, когда обнимал ее не как названный брат, а как мужчина…

Сейчас ей уже не семнадцать, она стала взрослой опытной женщиной, чей брак был на грани разрыва. Неужели Стивен решил воспользоваться ее слабостью?

Невольно Николь вспомнилась та единственная ночь, которую они провели вместе. Тогда, удрав из общей компании, вскоре они, ощущая себя заговорщиками, очутились в спальне Стивена.