– Шутишь?! – не поверила она.

– Ничего страшного, – промямлила я.

В конце концов, у меня были кое-какие собственные сбережения. Не очень много, но достаточно, чтобы подстелить соломку, если дела в мастерской пойдут плохо. Когда порой по ночам меня охватывала паника из-за неуверенности в будущем, мысль о том, что деньги у меня есть, успокаивала.

– Гм… – сказала Верити, – тебе придется по-прежнему работать от зари до зари.

– Но мне самой хотелось сделать ей этот подарок, – возразила я. – Хотелось, чтобы девочка с шиком съездила в Нью-Йорк и Канаду. Только, если ты скажешь ей, сколько это стоит, я размозжу тебе голову.

Все, что я говорила, было правдой, но правдой было и то, что существовал еще один нюанс: я не желала, чтобы Саския хоть что-то брала у Дики. Ни пенни. Ничего.

Напоровшись на такую реакцию Верити, своей самой старой и близкой подруге Джилл я решила соврать. Если даже Верити, с которой я знакома всего лет пять, так возмутилась, то что же скажет подруга, находившаяся рядом целых тридцать лет?

– Это деньги из доверительной собственности, – заявила я ей по телефону.

Отчасти так и было.

– Тогда было бы благоразумнее с ее стороны сохранить их и обставить поездку поскромнее, – заметила Джилл. – Брось, тетушка Маргарет, – добавила она тоном, каким обычно говорят «не вешай мне лапшу на уши». – Просто ты не хочешь дать Дики шанс поиграть мускулами и изобразить из себя щедрого отца.

– Ей необходимо иметь с собой разумную сумму на мелкие расходы, – упиралась я, стараясь, чтобы мои слова не звучали как попытка оправдаться.

– Там, у отца, Саския не откажется и поработать. Или воспользоваться хоть отчасти тем, что ей причитается по праву. Ей будет тяжело сознавать, что ты здесь надрываешься из последних сил, лишь бы не ударить лицом в грязь.

– Но мне действительно самой хотелось сделать это, – настаивала я.

– Умри, но фасон держи, – фыркнула Джилл.