Женился на своей секретарше, завел двух детей и поселился в Вирджиния-Уотер. Как и многие бывшие хиппи, он сменил безмятежное существование вне общества на надежную и удобную буржуазную жизнь в загородном имении Лютиенс и больше никуда не стремился. Он считал, что у его матери винтиков в голове не хватает – сидение в инвалидной коляске, по его представлениям, способствовало разжижению мозгов, – а миссис Мортимер охотно позволяла ему пребывать в этом заблуждении. Что касается мистера Мортимера-старшего, адвоката, то он умер за несколько лет до того, как я познакомилась с его вдовой. Она мало о нем рассказывала – разве что то, что он прекрасно се обеспечил и был хорошим человеком. Состояние ее не было беспредельным, но позволяло удовлетворять страсть коллекционирования, время от времени пускаться в какой-нибудь круиз, проигрывать понемногу в бридж и радоваться жизни.

За несколько лет до описываемых событий самым волнующим приключением для миссис Мортимер оказалась покупка электрической инвалидной коляски. Она желала иметь такую, в которой могла бы без посторонней помощи ездить куда угодно, и когда получила то, что хотела, уже не знала удержу.

Впервые мы с ней поссорились именно из-за этого ее нового опасного увлечения, когда она самостоятельно явилась на Корк-стрит в день открытия выставки офортов Пикассо. Очень эротичных – или, точнее, откровенных офортов, выполненных в технике фотогравюры. Когда прибыла миссис Мортимер, я была уже там и направилась было ей навстречу. В это время из машины спустили два наклонных рельса – компания, в которой она заказывала грузовое такси, всегда в таких случаях оснащала ими автомобиль, – миссис Мортимер задним ходом стремительно выехала из салона и крутанула кресло, как какую-нибудь ярмарочную игрушку, с таким азартом, что я, честно признаться, порадовалась тому, что нас разделяла стена. Коляска была чрезвычайно «накрученная» – черная, с множеством хромированных деталей и пультом управления в подлокотнике.