Не первой молодости влюбленные, сидевшие за соседним столиком в ожидании сдачи, сожалели о том, что вечер подошел к концу. Он ерошил ее изящно уложенные волосы с проседью и смотрел на нее с величайшей нежностью, а она, глядясь в маленькое зеркальце, подкрашивала губы. Потом поправила прическу, словно Леонардо, улыбнувшись собственному отражению, и сказала:

– Не нужно, чтобы он видел меня растрепанной. Мы должны быть осторожны…

После этого он взял свой портфель, она – сумку, и, рука в руке, они вышли на улицу.

– Честно сказать, в их возрасте… – хихикнула Саския.

Я слегка обиделась:

– Они вовсе не такие уж старые. Значит, ты считаешь, что и в моем…

Сасси перевела взгляд на меня и со смесью удивления и смущения, явно стараясь загладить неловкость, проговорила:

– О, но ведь у тебя есть Роджер.

– Да, – согласилась я, делая знак официанту принести счет. – Конечно, есть. – Но, представив, как влюбленные медленно шагают рядышком там, в ночи, почувствовала явственный укол зависти.

Десятью минутами позже, идя домой, тоже рука в руке, мы поравнялись с большим красным автомобилем, припаркованным у станции метро «Холланд-парк», и я узнала изящную прическу женщины-водителя. Она сидела одна, положив руки на руль и глядя на вход в метро с выражением глубочайшего страдания на лице. Холодок зависти стыдливо уполз прочь. Кому на земле пришло бы в голову завидовать такому?

– Что ты будешь делать завтра, когда проводишь меня? – спросила Саския. – Тебе непременно нужно чем-нибудь заняться.

– Ты имеешь в виду – отметить твой отъезд?

Она рассмеялась:

– Да, конечно. Только отметить не мой отъезд, а завершение отлично выполненной работы.

Я с интересом взглянула на нее. Она говорила совершенно серьезно.

– Сасси, я вовсе не чувствую себя так, будто выполнила контракт и снова встала в очередь на подписание договора о приемном материнстве. Мы с тобой – это, как говорится, навсегда.