– А-а… – Вот и все, что он счел возможным ответить.

Неужели никому настолько нет до меня дела? Джоан ведь тоже не спросила, куда я собралась.

После того как я отнесла карту Адамсонам, купила открытку с очаровательными анютиными глазками, изображенными с типичным для девятнадцатого века сочетанием ботанической достоверности и романтической декоративности. Джилл должно понравиться.

Написав на обороте: «Поправляйтесь поскорей. Очень хочу вас навестить. Может, в следующем месяце? С. благополучно отбыла. Я соскучилась. Обрати внимание на эти цветы», – я отправила открытку, после чего со странным волнением приготовилась идти в знакомый дом в Парсонз-Гарден – почти наверняка в последний раз.

Промозглая апрельская погода с постоянно моросящим дождем сменилась на солнечную, и все вокруг обрело новый, «умытый» вид. Мне почему-то было страшновато идти туда, и я задержалась у витрины магазина «Кукольный домик», куда Саския в детстве с восторгом затаскивала меня, когда я брала ее с собой, идя по делам. Вот они все тут, эти миниатюрные человечки в своем миниатюрном мирке, чопорно сидящие на стульчиках или прибирающиеся в домике. Я заметила, что инсталляция в витрине была та же, что неделю, а то и две назад. За это время ничто не изменилось. Все эти фигурки остаются неподвижными до тех пор, пока кто-нибудь не придет, не купит их и не унесет с собой, только тогда произойдут какие-то перемены. Меня пробрала дрожь – мысль показалась чересчур безнадежной.

В сложившихся обстоятельствах возвратиться в дом Мортимеров было не так уж и неприятно. Джулиус открыл дверь прежде, чем я успела позвонить, а два его сына-подростка, очень угрюмо предложив херес и печенье, проводили меня в маленькую нижнюю гостиную. Я обрадовалась, что Джулиус решил собрать всех здесь, а не в парадном салоне, которым его мать пользовалась лишь в официальных случаях и где время от времени устраивала небольшие выставки из своей коллекции.