По причине неуемного мальчишеского любопытства, будучи не в состоянии соблюдать напускную сдержанность, приличествующую обстоятельствам, подростки то пытались кататься на лифте для инвалидной коляски, то сновали по комнате, шаркая своими все еще слишком большими по сравнению с телом ступнями, и нервно хихикали, если одному из них доводилось вдруг, например, чихнуть. Мне это нравилось. Их мать Линда приветствовала меня из противоположного угла комнаты, едва кивнув и скроив кислое подобие улыбки, и тут же повернулась спиной. Секретаршам не следует выходить замуж за боссов – они никогда не избавятся от неуверенности в себе: Линда всегда держалась со мной настороженно и отчужденно. Сейчас она, видимо, опасалась, что я лишу их фамильных драгоценностей.

В комнате собралось человек четырнадцать – кроме меня и адвоката, все были членами семьи. Мы ожидали, когда поверенный в делах миссис Мортимер займет свое место. Прежде чем приступить к чтению завещания, он попытался разрядить обстановку, обронив несколько не относящихся к делу и ничего не значащих реплик. В углу гостиной стояла автоматическая инвалидная коляска. Мне она все еще не казалась пустой, слишком много воспоминаний было с ней связано. Странным образом я ощущала, будто хозяйка до сих пор сидит в ней, ожидая, когда по ее повелению разыграется последний акт представления, чтобы лишь после этого окончательно удалиться на небеса, в тамошнюю великую картинную галерею.

Глава 7

Я смеялась и никак не могла остановиться. Подмигивала инвалидной коляске и воображала, будто сама ее пустота есть нечто вроде ответной улыбки. Да, я смеялась, несмотря на то что понимала всю неуместность своего поведения, – меня могли счесть дурно воспитанной или сумасшедшей. Моя часть наследства, представляя собой нечто вроде дружеской мести, милой шутки, была – не будем жеманничать – весьма существенной и весомой. И именно это последнее обстоятельство, а вовсе не ее подлинная художественная ценность, породило отнюдь не безоговорочно одобрительный ропот. Едва ли кто-нибудь из присутствующих когда-либо видел то, что завещала мне миссис Мортимер; они не могли судить ни о том, представляли ли эти картинки выдающееся или слабое произведение искусства, ни об их размерах, ни о стиле, ни об образной системе. Но они знали, что имя автора сулит деньги, и по гостиной прокатился хорошо различимый шепоток.