Дочь ответила ей таким взглядом, что мать осеклась на полуслове. Затем Джулия решительно встала и ушла прочь, вновь породив в душе матери горькое чувство вины. Неужели девочка до сих пор не может простить ей равнодушного отношения к своим картинам?

Тяжело вздохнув, Николь направилась к буфету, где был наспех сервирован небольшой стол. Там она столкнулась с Джанет Маркхэм и ее мужем Томом, сокурсниками по колледжу.

– Пол необыкновенно талантлив и совершенно оригинален в своей музыке, – со знанием дела заметила Джанет после традиционных приветствий. – Нет ничего более приятного для счастливой матери, чем ошеломляющий успех сына.

Николь почему-то вспомнила студенческие годы и неряшливый дом Маркхэмов на Лонг-Айленде, в котором всегда царили жуткий беспорядок и неистребимое веселье.

– Я знаю, дорогая, что вы вряд ли приедете к нам на очередную годовщину свадьбы, – продолжала ворковать Джанет, – но если вдруг надумаете, мы будем безумно рады…

– Нет-нет, мы обязательно приедем, – поспешила заверить ее Николь, хотя и не была уверена насчет Эдварда.

– Джан сделала за последнее время несколько чудных вещичек из керамики, – гордо отозвался Том, нежно обнимая жену. – Знаешь, это нечто совершенно отличное от всего того, чем она занималась последние годы.

При этом супруги обменялись такими красноречивыми взглядами, что у Николь засосало под ложечкой, а в душе образовалась тоскливая и оттого еще более невыносимая пустота. Когда они с Эдвардом смотрели так друг на друга в последний раз?

Рассеянно взглянув вслед счастливым супругам, Николь положила себе немного еды на тарелку и оглядела гостиную в поисках Джулии. Неожиданно перед ней выросла высокая фигура Пола.

– Неужели все так плохо, что вы решили избежать встречи со мной и предпочли едой развеять свое разочарование?