– Вот это я понимаю! – шутливо восхитилась она. – Настоящий рыцарский комплимент!

– Я сказал это не из-за какого-то там рыцарства, – решительно возразил Пол. – Это чистая правда.

Николь растерянно заморгала и прижала руку к груди, где сильно колотилось готовое вырваться наружу сердце. Робко посмотрев в глаза собеседника, она не обнаружила в них ничего хорошего для себя. Они были ясными, пронзительными, лишенными какой бы то ни было детской наивности. Да, это уже взгляд взрослого мужчины, а не ребенка, которым она его помнила.

– Я… Мне, пожалуй, пора домой, – бессвязно пролепетала Николь, чувствуя, что краска заливает ее пылающее от смущения лицо. – Уже очень поздно.

Пол быстро наклонился и прикоснулся губами к ее губам.

– Спокойной ночи, Николь. Спасибо, что пришла.

Всего доброго, Пол, – потупилась она, не смея поднять глаза. – Все было прекрасно, а твоя музыка доставила всем огромное удовольствие. – Бросив на него растерянный взгляд, она быстро вышла в гостиную, объясняя себе приподнятое настроение большим количеством выпитого шампанского. Давно уже она не испытывала подобного чувства.

Глава 4

Пол лежал в постели, закинув руку за голову, и курил, что бывало с ним только в минуты крайнего беспокойства. Глубоко затягиваясь, он вспоминал события прошедшего вечера, которые ярким калейдоскопом проносились в его голове. Концерт прошел довольно успешно, если не сказать триумфально. Музыканты играли весьма слаженно и добросовестно выполняли свои профессиональные обязанности, чем, собственно, и заслужили немало приятных комплиментов от благодарных слушателей.

И вообще все было бы просто замечательно, если бы не некое чувство, которое до сих пор тревожит его душу: в тот вечер он с ужасом обнаружил, что с раннего детства был безумно влюблен в Николь Ди Кандиа. Он всегда с нетерпением ждал ее очередного визита к матери и на всю жизнь запомнил ее хрупкой и постоянно улыбающейся женщиной с живыми умными глазами, излучавшими невыразимое душевное тепло, с чувственными губами и необыкновенно приятным цветом кожи…