Постояв минуту-другую, Белинда вернулась в комнату и взглянула на телефон. Ну и что, если отцу все это не интересно? Разве у нее нет права поделиться с ним радостью в столь значительный момент жизни? Нахмурившись, Белинда подошла к телефону.

Она дозвонилась сразу же, и ей ответила одна из дюжины секретарш, работающих на отца.

– Мистера Глассмана, пожалуйста, – сказала Белинда и, к своему удивлению, почувствовала, что рука, держащая телефонную трубку, стала влажной.

– Кто его спрашивает?

– Белинда Глассман. Его дочь.

Секретарша от неожиданности шумно втянула воздух. Белинда никогда не звонила отцу – ни на работу, ни домой, – а в его офисе не бывала с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать лет. После минутной паузы секретарша попросила Белинду позвонить позднее, потому что у мистера Глассмана совещание.

– Может, передать ему что-нибудь?

– Не надо. – Белинда повесила трубку.

Что ж, тем лучше. И с чего это ей взбрело в голову звонить отцу?

А что, если позвонить матери?

Белинда подумала о предстоящем вечере. Ей хотелось отпраздновать событие. Жаль, что сегодня не пятница, потому что в пятницу «Северная звезда» устраивала прием, на который она была приглашена и который не собиралась пропустить.

Она вдруг затосковала по Дане, закадычной подружке ранней юности. Они отдалились друг от друга, когда Дана вышла замуж, а сейчас у нее было уже трое детишек. Замужество и материнство очень подходили для Даны, но себя в этой роли Белинда не представляла. Это объяснялось не только тем, что она, одиночка по природе, не могла близко сходиться с людьми. Скорее, причина была в том, что Белинда слишком хорошо знала мужчин и давно перестала мечтать о Прекрасном принце. Большинство мужчин хотели одного, и она прекрасно понимала, чего именно.