И все же в такой момент, как сегодня, Белинда с удовольствием поделилась бы с кем-нибудь близким своей радостью.
Конечно, это должен быть мужчина. При мысли о мужчинах Белинда взглянула на автоответчик, где мигал огонек. Она знала, кто звонит. Винс. Винс хорош в постели, но…
Взяв черную записную книжку, Белинда перелистала страницы. Рик, Тед, Гарри (что еще, черт возьми, за Гарри?), Брэд, Тони…
Тони. Тони очень, очень неплох. Она познакомилась с ним в баре. Но сейчас, не имея настроения встречаться с Тони, Белинда швырнула записную книжку в кресло. Пропади все пропадом! Сегодня она будет работать, а отпраздновать можно в другой раз.
А отец мог бы прервать свое проклятое совещание и поговорить с дочерью…
Глава 2
Эйб Глассман, не обращая внимания на секретаршу, следовавшую за ним по пятам, быстро шел по толстому ковровому покрытию коридора, направляясь к огромной двери резного розового дерева в конце коридора.
– Меня не беспокоить, Розали, – бросил он, захлопнув дверь перед ее носом.
Розали знала, что это означает, и понимала, что от выполнения приказания зависит ее работа.
Эйб Глассман был шести футов ростом, широкоплеч и вполне подтянут, если не считать небольшой жировой складки на животе. Но ему было за пятьдесят, а к этому возрасту, считал он, каждый имеет право немножко распуститься. Эйб обошел свой письменный стол и сквозь стеклянную стену окинул взглядом открывающуюся перед ним панораму Манхэттена. Нью-Йорк. Его город. Где все началось.
– …твою мать! – смачно выругался он.
Что возомнил о себе этот ничтожный мерзавец? Кто он такой? Какой-то молокосос со смазливой физиономией, с еще не обсохшим на губах молоком. Черт бы его побрал! Эйб не мог поверить, что тот отказался от денег и вернул конверт, в котором лежало десять тысяч зелененьких! Не скупясь на эпитеты, он ругал Уилла Хейуорда, этого болвана, который по собственной глупости попал в такую историю, что ему, Эйбу Глассману, пришлось вызволять его, подкупив какого-то продажного копа.