Когда они навещали его в дни спортивных праздников, то никогда не использовали свой старый рабочий фургон с голубой расплывшейся надписью "Корнуэл Бейкери" на борту, а всегда брали напрокат сверкающий новый "ровер". Мать в таких случаях надевала новый костюм и соответствующие аксессуары. Родители прилагали огромные усилия, чтобы казаться гораздо респектабельнее, чем они есть. Бруно было жалко их и в то же время немного смешно. В их поведении присутствовала такая смесь родительского энтузиазма, воображаемой неполноценности и мрачной решительности, что для Бруно, который всегда был очень чувствительным ребенком, казалось почти немыслимым спорить с ними.

– Влиятельными? – задумчиво повторил он вопрос Тэры, не зная, что ответить. – Я сомневаюсь, что кто-нибудь из тех, кто был сегодня на юридическом факультете, отбросит хотя бы тень на мою будущую жизнь.

Тэра в отчаянии затрясла головой.

– Сколько еще ты собираешься продолжать этот фарс с изучением юриспруденции? Да освободись ты, наконец! Взбунтуйся! Взлети чуть-чуть!

– Как ты, моя милая, яркая, чудная птичка? – ухмыльнулся он, чуть ущипнув ее за круглую щеку.

– Ну, конечно, как я, – фыркнула Тэра. – Официантка в винном баре! Высокий полет!

– Нет, нет, – возразил он. – Ты студентка философского факультета – вот твое истинное призвание. Работа официанткой – всего лишь хобби. Маленькая слабость.

– Это способ заработать лишние деньги! – яростно заявила Тэра.

Поступив год назад в университет, Тэра быстро обнаружила, что ей совершенно не хватает на жизнь студенческой стипендии. Ей нужны были деньги на стрижку в салоне Видала Сэссуна и на флаконы духов "Мисс Диор". Но даже вознаграждения за работу в баре ей было недостаточно для поддержания своей платежеспособности, поэтому в последнее время она пыталась устроиться на обслуживание ужинов в один из больших отелей, таких, как "Ритц" или "Клэриджиз". В таких местах можно получить фантастические чаевые.