– Да и вообще сомневаюсь, что изучение философии имеет что-то общее с моим "истинным призванием", чем бы это ни было! – насмешливо воскликнула она, позабавленная серьезностью Бруно. – В этом семестре я была не более чем на двух лекциях. Я еще не написала реферат и не открыла ни одной книги, кроме случайно попавшегося дрянного романа.

– Ну, тогда ты очень скверная девчонка.

Тэра прищурила глаза.

– И что же ты намерен делать с этим? – дразнящим шепотом спросила она.

Бруно встал, подхватил Тэру, перекинул ее через плечо и шутливо шлепнул по ягодицам. Тэра взвизгнула и стукнула его по уху.

– Заткнись! – ласково прошептал он. – А то сейчас пол-этажа сбежится под дверь.

– Тогда вот так тебе! – Она накрыла его рот жестоким поцелуем, раздвигая языком зубы.

Со сдавленным смехом они повалились на кровать, сплетясь руками и ногами в яростном и страстном объятии.

– Быстрей, быстрей! Я не могу ждать! – выдохнула Тэра.

Все было спонтанным, горячим, беззаботным и светлым – восхитительное торжество одухотворенной юности и неподдельного чувства.

Через шесть с половиной минут все было кончено.

– Мм! – промычал Бруно, прижимая к себе Тэру среди беспорядочной кучи наполовину сброшенной одежды и смятых простыней.

– Мм! – кивнула она, уже почти погрузившись в сон.

Всю эту ночь в общежитии, где жила Тэра, в комнате дежурного администратора настойчиво, с регулярными промежутками, звонил телефон.

Глава 4

В семь часов вечера следующего дня Джорджиана вместе с подругой Элфридой стояла в дверях своей элегантной гостиной, осматривая, все ли готово к празднованию сорокалетия Ксавьера. Мысленно она поздравила себя с тем, каким умным и тонким способом предотвратила в свое время угрозу их браку и превратила отношения с Ксавьером в нечто изысканное и оригинальное.