В перерыве репетиции администратор доложил Ксавьеру о причинах шума. Он исходил от мощного насоса расположенной в подвале бойлерной.

– Я должен признаться, что никогда не замечал этого раньше, – сказал администратор, извиняясь.

– На время концерта насос придется выключить, – невозмутимо заявил Ксавьер.

Он никогда не устраивал скандалов, истерик, не впадал в ярость. Он жестко держал себя в руках. Но изредка мог напасть – с неожиданностью и злобой ядовитой змеи.

Администратор знал это слишком хорошо, чтобы спорить. Он только выразил надежду, что работа баров и туалетов концертного зала не будет полностью нарушена.

Вечером собралась публика – знаменитости, считавшие своей обязанностью присутствовать на концерте; мужчины в черных галстуках, женщины в ослепительно ярких шелках.

Где-то в средних рядах сидела молодая девушка в просторном свитере алого цвета и черных колготках. Она подобрала под себя ноги, чтобы сесть повыше и видеть сцену. Ее большие зеленые глаза заворожено следили за тем, как рассаживается оркестр.

Девушка жадно прислушивалась к многоголосой перекличке настраиваемых инструментов – звенящим голосам скрипок, чистым прозрачным нотам духовых. Она закрыла глаза в предвкушении чуда. Еще немного – и оркестр зазвучит, польется музыка, проникая в каждый уголок этого зала, клубясь и растекаясь, как туман осенним утром.

За минуту до начала концерта в зале появилась небольшая группа зрителей, вызвавшая оживленный интерес среди уже сидящей публики. Впереди шла высокая худощавая блондинка в белом креповом платье строгого классического покроя и бриллиантовых украшениях, также отличающихся изысканной простотой форм. Ее абсолютно прямые волосы были гладко зачесаны назад – прическа, которую могут позволить себе только очень красивые женщины. Прежде чем занять свое место, она огляделась вокруг, одарив публику слегка насмешливой улыбкой. Когда она и ее спутники, наконец, расселись на своих местах, время начала концерта было просрочено уже на три минуты.