Джорджиана упала в кресло, чувствуя себя до предела измотанной не столько хождением по магазинам, сколько годами, проведенными с Ксавьером в его бесконечных турне по Европе и Америке. Поначалу она с радостью следовала за ним, как страстная юная поклонница за своим кумиром. Но после того как он ушел из Английского симфонического оркестра, главным дирижером и музыкальным руководителем которого являлся на протяжении более десяти лет, им овладела почти демоническая неугомонность. Он мотался по всему миру, отряхивая со своих подошв пыль одного большого города за другим. Джорджиана чувствовала, что уже не в состоянии выносить этого ритма.

Ксавьер ничком лежал на кровати, отдыхая после дневной репетиции перед вечерним выступлением. Услышав ее усталый вздох, он открыл глаза, окинул взглядом ее трофеи и снисходительно улыбнулся.

– Ты чем-то недовольна, дорогая? – спросил он с притворно-насмешливым удивлением.

– Да.

– Чем же?

– Я одинока. Я все время одна, – с горечью сказала она. – У тебя есть работа, оркестры, музыка…

– И что же?

– Мне нужен дом, друзья, собственная жизнь.

Она вздохнула со смесью грусти и нетерпения, понимая, что ее слова звучат банально. Ксавьер никогда не сможет понять глубины ее потребности в своем круге общения, в подругах, в особой атмосфере женских сплетен. Даже прогулка по роскошным магазинам, как и многое другое, теряет половину своей привлекательности, когда совершаешь ее в одиночестве. Что за удовольствие покупать великолепные, невероятно дорогие вещи, если рядом нет никого, в ком могла бы вспыхнуть искра чистой зависти?

Ксавьер медленно сел на кровати и протянул к ней руки.

– Дорогая! У тебя есть я. Мы принадлежим друг другу.

Его взгляд предлагал ей приблизиться. Когда Ксавьер смотрел на нее так, было трудно – нет, просто невозможно сопротивляться ему.