- Мастерс прежде всего джентльмен. Он не захочет поставить в неловкое положение ни меня, ни себя.

- И тем не менее, дорогая. - Герберт привычно изогнул густую бровь. Считаю излишним посвящать меня в подробности ваших отношений с Мастерсом. Все в Лондоне прекрасно осведомлены о характере вашей близкой дружбы.

- Не сомневаюсь. - В голосе Ифигинии зазвучали угрожающие нотки, неизменно останавливавшие всякого, кто имел дерзость намекать на ее близость с графом. Ей редко приходилось использовать подобный тон с Гербертом, ибо Хоут обычно вел себя очень деликатно.

Ифигиния не могла жаловаться на лавину предположений и догадок, которые в высшем обществе строили по поводу их отношений с Мастерсом. В конце концов свет пришел именно к таким выводам, к каким она стремилась его подвести.

Все это было частью грандиозного плана проникновения в узкий круг близких знакомых Маркуса. И все шло отлично... вплоть до сегодняшнего вечера.

- Учитывая ваши прошлые отношения с Мастерсом, - продолжал Герберт, сейчас все задают себе один и тот же вопрос: что будет дальше? Дорогая, мы все уже поверили в то, что вы разошлись. Однако сегодняшнее появление графа свидетельствует об обратном.

Ифигиния сделала вид, что не уловила вопросительной интонации в голосе Хоута. Разве могла она объяснить то, чего сама не понимала?

Отчаявшись отыскать хоть какой-то способ предотвратить беду, Ифигиния попыталась как ни в чем не бывало продолжить разговор. Она вернулась к обсуждению легенды, сочиненной ею в самом начале своей рискованной игры.

- Мастерс прекрасно знает, что между нами все кончено, - если, конечно, он не соизволит извиниться за безобразный скандал, который устроил мне, - спокойно продолжала она.

- Говоря о Мастерсе, никогда нельзя употреблять слово "невозможно", заявил Герберт. - Однако в данном случае, полагаю, это вполне допустимо. Могу поручиться - никто в зале не в состоянии представить себе графа Мастерса извиняющимся перед женщиной, унизившей его в глазах всего общества.