– И каким же образов вы собираетесь его защищать?

Айрис заговорила с необыкновенной страстью в голосе:

– Я знала его девятнадцать лет. Могу заявить вам с полной уверенностью, что он никогда бы не взял чужих денег.

– Дорогая мисс Крейн, вы очень трогательно защищаете своего отчима. Браво! Хотя можно было бы еще и слезу пустить, тогда спектакль производил бы еще большее впечатление. Но, к сожалению, слезы редко принимаются во внимание в судебной практике. Я опубликую данные по факту мошенничества Стефана Кенела на следующей неделе и наконец смогу восстановить репутацию одной из моих компаний, которая была запятнана вашим отчимом.

В полном смятении Айрис прошептала:

– Вы не можете этого сделать!

– Очень даже могу. И сделаю.

Джералд Стоктон посмотрел на свои золотые часы.

– Если вы изложили все, что хотели, я думаю, что мы можем завершить наше рандеву к взаимному удовольствию.

Айрис с непередаваемым изяществом поднялась.

– Если вы выпустите в свет эту ложь о моем отчиме, я подам на вас в суд за дискредитацию.

– Бога ради – над вами просто посмеются. Кроме того, вы хотя бы в общих чертах представляете, во сколько это вам обойдется?

– Для вас только деньги имеют значение?

– В данном вопросе – да! Стефан Кенел вытянул из моей компании пятьсот тысяч долларов.

– А может, правда заключается в том, что вы допустили промах в ваших финансовых операциях, потеряли полмиллиона, а теперь ищете козла отпущения?

– Если вы еще хоть раз посмеете высказать что-либо подобное, то уже я подам на вас в суд! – сказал Стоктон голосом, в котором звучала сталь. – Мой секретарь проводит вас.