Невысокая и хрупкая Вивьен поспешила опустить сына в купленный специально для него манеж. Для своего возраста Марко был крупным ребенком, и ей с трудом удавалось удерживать его на руках, особенно в такие моменты, когда он начинал демонстрировать свой бурный темперамент. С ужасом вспоминая о том, как однажды он уже свалился с ее колен на пол и расшиб лоб, Вивьен лишний раз боялась взять сына на руки.

«Что за несносный ребенок!» – неприязненно глядя на расшалившегося племянника, говорила ее младшая сестра Бернис. «Какой избалованный парень!» – вторил ей коллега по работе на кафедре биологии Фабиан Гарсдейл, шокированный чудовищной активностью Марко. «Ты не думала о том, что его пора приучать к дисциплине, иначе уже через несколько лет тебе будет стыдно выйти с ним на улицу?» – как правило, добавлял он. И даже приходящая на полдня няня, в жилах которой текла итальянская кровь, пару раз испытав на себе приступы бурного темперамента маленького сорванца, настоятельно советовала Вивьен быть построже с ребенком, чтобы в будущем он не вырос капризным и своевольным человеком.

Но Вивьен все равно поступала по-своему. Вот и сейчас, стремясь отвлечь сына, она, резко оттолкнувшись от пола, встала на руки. Этот неожиданный поступок достиг своей цели: удивленный столь странным маневром, Марко так и застыл с широко раскрытым ртом, из которого, к счастью, не вырвалось ни звука, с восторгом глядя на перевернувшуюся вниз головой мамочку.

Вернувшись в нормальное положение, Вивьен схватила сына на руки и крепко прижала к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы умиления. Та страстная любовь, которую она когда-то испытывала к Луке, теперь полностью перешла на ее маленького сына. Если бы не Марко, Вивьен уже давно сошла бы с ума оттого, что ее брак оказался несчастливым. Лишь осознание себя матерью заставило ее тогда посмотреть в глаза реальности и, отказавшись от предавшего их Луки, начать новую жизнь, в которой, кроме нее и сына, никому больше не было места.