Но как ни старалась Вивьен, ей так и не удалось справиться с изменой мужа, и боль от его предательства, загнанная глубоко внутрь, жила в ее душе на протяжении этих лет. Будучи человеком эмоциональным, Вивьен все принимала слишком близко к сердцу, но еще в детстве научилась скрывать истинную силу своих чувств под маской внешнего спокойствия. Это спокойствие окружающие давно принимали за основополагающую черту ее характера.

Звук резко затормозившей возле дома машины, сопровождавшийся дружным лаем соседских собак, провозгласил о возвращении Бернис. Через минуту, хлопнув входной дверью, в дом вошла высокая длинноногая женщина, которую без преувеличения можно было бы назвать красивой, если бы не вечное выражение недовольства, прочно прописавшееся на ее лице.

Проигнорировав появление тети, от которой за свою короткую жизнь он не слышал ни одного ласкового слова, Марко широко зевнул и крепче привалился к материнскому плечу, напоминая о том, что ему пора спать.

– Разве ребенок не должен быть в кровати? – раздраженно проговорила Бернис, окидывая неодобрительным взглядом сестру и племянника.

– Я как раз собиралась его уложить, – миролюбиво отозвалась Вивьен, направляясь в детскую.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она пыталась по лицу сестры определить, как прошло ее собеседование на новой работе. За последнее время финансовое положение самой Вивьен заметно ухудшилось, и она очень надеялась, что сестра, получив хорошую работу, поправит их пошатнувшийся семейный бюджет. В любом случае было бы несправедливо навязывать Бернис строгую экономию именно теперь, когда ей и так пришлось отказаться от своих прежних шикарных привычек.

К тому же, если бы не ее собственная принципиальность, они с Бернис и Марко могли бы вести совсем иной образ жизни, поскольку при разводе Лука предлагал ей весьма щедрое содержание.