Она действительно много раз сбивала Алекса с толку. Когда забыла дать ему салатницу, когда постоянно что-нибудь теряла, когда рассказывала про коммуну. Алексу оставалось только хмуриться. Но даже это Саре нравилось. Нравилось, как его брови съезжались к переносице, а на лбу появлялась вертикальная морщинка.

— Сара, если у тебя опять предчувствие, надеюсь, что оно про меня.

Вздохнув, Сара подняла глаза и увидела Конни, заглядывающую в кабинет.

— Привет, Конни. Я задумалась.

— Ох, — Конни влетела в комнату и, усевшись на стул, закинула ногу на ногу, — если ты думаешь, хотелось бы знать, о чем: у тебя такой мечтательный вид.

Сара почувствовала, что краснеет, и, чтобы усыпить бдительность подруги, взяла чашку с чаем и отпила большой глоток.

Устроившись поудобнее, Конни усмехнулась:

— Хорошо, что ты все-таки повесила трубку вчера вечером. Я звонила тебе как проклятая и уже подумывала, не обратиться ли в полицию. Мало ли что там у вас случилось, особенно если вспомнить твои ужасные предчувствия.

— К счастью, Алексу это не понадобилось. К тому же это он обнаружил, что трубка лежит не на месте.

Конни подняла бровь.

— Он?

Сара кивнула.

— Он случайно сел на нее. Я сказала, что ничего страшного.

Конни зловеще ухмыльнулась:

— Жаль, что я не позвонила в полицию. То-то бы они посмеялись.

— Спасибо, Конни. Ты очень заботливая подруга.

Конни помолчала минуту, ее улыбка постепенно исчезла, взгляд темных глаз стал озабоченным. Сара уже знала, о чем сейчас пойдет речь, но предоставила Конни возможность высказаться.

— Мы не виделись всего несколько часов, но за это время ты стала выглядеть как человек не от мира сего?

— Это все из-за предчувствия опасности, — сказала Сара, не отрывая глаз от чашки с чаем. Конни была ее лучшей подругой, самым близким ей человеком, но даже ее Сара не хотела посвящать во все. Конни была для этого чересчур здравомыслящей.