— Зачем ты приехал сюда, Джек?
— Вы забыли, что пригласили меня? У вас старческий склероз?
— Надеялся увидеть мою дочь?
— Хватит играть со мной, полковник. Думаете, я не понимаю, что вы делаете?
Он улыбнулся. Мы продолжали идти.
Я дал ему насладиться осознанием того, насколько мне интересна судьба Мэтсона. Я был на крючке, как те две рыбы, лежавшие у меня в холодильнике, и полковник это понимал.
Мы шли вдоль дорожки. Рядом журчал выложенный камнями ручеек. Прямо под ногами, будто заигрывая, юркали ящерицы, ветер доносил из-за дюн запах океана. Мы молчали. Как мне показалось, долгое время. Я думал о Мэтсоне. О Мэтсоне и Вивиан. Полковник шел рядом, сунув руки в карманы черного шелкового халата. Из-за потрепанных погодой кустов поднялся садовник, держа в руках тяпку и ведро с мертвыми растениями. Полковник обменялся с ним несколькими фразами по-японски. Ящерицы сновали между папоротниками, как маленькие преступницы-беглянки. Я пытался найти в себе сожаление по поводу смерти Мэтсона, но никак не мог настроиться на нужную частоту. Садовник бросил последний безнадежный взгляд на свою работу и покачал головой, как врач, посмотревший плохие рентгеновские снимки. Затем понуро удалился.
— Говорит, что все погибает, — сообщил мне полковник. — Слишком много соли.
— А чего вы ожидали рядом с океаном?
— Ожидал? Это скорее некий жест, некий поступок… Я чувствовал потребность совершить его… Я ничего не ожидал. Давай вернемся к бассейну.
Вскоре мы снова сидели за столиком.
— Могу я предположить, что Мэтсон умер не своей смертью? — спросил я.
— Его застрелили.
— Кто?
— Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.
— Изложите краткую версию событий.
— Краткой версии нет.
— Ну, придумайте что-нибудь.
— После твоего отречения Мэтсон стал здесь частым гостем. Мне он никогда особенно не нравился. Невысокого полета птица, из достоинств только деньги. В Майами это довольно типичное явление, что, конечно, не повод относиться к нему снисходительно, особенно когда меня не вынуждает к тому деловая этика. Но я все равно оставался вежливым.