— Что у Мэтсона было на вашу дочь?

Когда полковник взглянул на меня, на лице у него было жуткое выражение: смесь отвращения и долго сдерживаемой ярости.

— Похоже, она против воли снялась в одном из его фильмов, когда была под кайфом. Когда они вышли на яхте, он забрал выкуп — мои исследования, но отказался отдать фильм. Стал ее дразнить. Сказал, что сделал копии. Это оказалось ошибкой.

— Значит, она застрелила его из-за фильма?

— Определенную роль сыграла страсть. Она почувствовала себя преданной.

Он поднял со стола «Уолл-стрит джорнал». Под ним оказалась синяя видеокассета. Он взял ее и протянул мне. Затем сунул руку в карман халата, достал ключ и бросил в мою сторону. Ключ подпрыгнул на столе, но я поймал его, когда он отскочил от стекла.

— Это ключ от комнаты Вивиан. Полагаю, ты еще не забыл дорогу. Тебе стоило бы подняться туда, воспользоваться видеомагнитофоном и посмотреть фильм. Возможно, это подогреет твои амбиции.

— Нет у меня никаких амбиций. По отношению к вашей дочери точно.

— Когда-то были.

— «Когда-то» кончилось.

— Тогда подумай о деньгах.

Я посмотрел на кассету с фильмом и положил ее на стол. Затем подумал о Мэтсоне и взглянул на яхту, такую белую, словно это была статуэтка из слоновой кости. Она утратила свою невинность, как троянский конь поутру. Полковник не сводил с меня глаз. Несколько мгновений я размышлял, затем взял кассету и встал.

— Апельсиновый сок слишком сладкий, — сказал я.

Не дожидаясь ответа, я повернулся, прошел сквозь стеклянные двери и, прыгая через ступеньку, поднялся по винтовой лестнице, ведущей к спальням.