Если бы кто-то спросил, приходилось ли мне встречаться с настоящим гением, я обязательно упомянул бы полковника Эндрю Паттерсона. Он воевал во Вьетнаме в составе «зеленых беретов» задолго до того, как о них впервые стало известно, но это только частица его истории. Затем были годы ученой службы в военном ведомстве и совершенно секретные правительственные эксперименты. Затем появился профессор Паттерсон, выпускник Уэст-Пойнта, защитивший докторскую диссертацию по химии и основавший собственную фармацевтическую фирму. «Чистые лаборатории» — так она называлась, и благодаря ей он и сколотил свое состояние. Догадываетесь, что провести в обществе полковника час-другой было весьма интересно.

Заполучить богатого клиента с блестящим интеллектом, конечно, замечательно само по себе, но еще лучше, когда у него есть прелестница дочь — обеспеченная девица, которую я в конце концов стал тренировать бесплатно. (А почему бы и нет? Кто сказал, что богатые не нуждаются в благотворительности?) Короче, в тот жаркий августовский день, выезжая из дома, я не думал ни об уме полковника, ни о его деньгах. Если честно, когда дело касалось Вивиан Паттерсон, мне было не до размышлений, и я этого не стыжусь. Невозможно всю жизнь оставаться привязанным, как Одиссей, к мачте здравого смысла, а Вивиан — лучший в мире повод освободиться от пут. Нужно просто знать, как выживать в ее обществе. Ощущение при этом такое, будто оседлал предательскую волну возбуждения, постоянно едва держишься на ногах, но катишься с улыбкой на лице, хотя, возможно, улыбка выглядит и дурацкой.

Охранник у ворот, бросив на меня беглый взгляд, понял, что до уровня Сансет-Бич мне далеко, и вышел с блокнотом записать номер моей машины и время прибытия. Теперь, если пропадет, например, картина Пикассо, будет ясно, с кого начинать поиски. Я посмотрел на аллею, ведущую от будки охранника к дому, наклонная крыша которого как будто расплавилась от жары. Когда меня пропустили, я на самой медленной скорости проехался по дороге между высоченными калифорнийскими пальмами, обрамлявшими плотно утрамбованный белый гравий, и миновал вторые ворота. Из-под колес поднялось облачко пыли, повисело мгновение на фоне блиставшего чистотой особняка, но ветер тут же отнес облачко прочь.