— Заткнись! — И тут же сменила тему. — Так когда ты думаешь получить весточку от несравненного Карло? Ему следовало бы постоянно держать тебя в курсе.

Видя, как омрачилось лицо сестры, она сразу же пожалела о своих словах.

— Старший брат завалил его работой — естественно, нарочно. До меня дошли слухи, что Марко уже в Лос-Анджелесе. Для моего бедного Карло наступили трудные времена. Но у него, как и у меня, есть этакая упрямая жилка, так что он не поддастся. Скоро он напомнит о себе, вот увидишь.

— Наверное, ему нелегко поймать тебя по телефону — нас никогда нет дома.

— Когда придет время, он позвонит в шесть часов утра, мы так условились.

Дилайт неколебимо верила в своего Карло, в неизменность его нежных чувств и не менее неколебимо — в неизбежность побега. Сара с ее практическим умом иной раз не могла сдержать вздох, размышляя о хитроумных планах сводной сестры. Какие бы замшелые порядки ни царили в семье Маркантони, все-таки на дворе двадцатый век, и все, что требуется от Карло, — это послать своего братца ко всем чертям!

С того первого вечера непостижимая Дилайт словно бы приняла участие Сары в своих делах за нечто само собой разумеющееся и предпочла больше не распространяться на эту тему. Сейчас они обе находились в крохотной ванной комнате: Дилайт наводила марафет, а Сара плескалась в ванне, наслаждаясь душистой пеной и мысленно уверяя себя, что все обойдется. Дилайт — да благословит ее Господь — склонна все драматизировать.

Та вдруг произнесла, словно подслушав ее мысли:

— Думаешь, я свихнулась, раз изобретаю такие сложные способы бегства?

Думаешь, да? — Она резко крутнулась с баночкой блеска для губ в руке и неожиданно серьезно посмотрела на сестру. — Так вот: ничего подобного. Я просто… просто я боюсь, потому что Карло тоже боится, а он никогда ни перед кем не пасовал. — Она снова повернулась к зеркалу. — Но это не имеет никакого значения, ведь когда нас хватятся, мы с Карло уже будем женаты и благополучно спрячемся в каком-нибудь укромном уголке Индии. А потом я стану матерью, и Марко не посмеет что-либо предпринять, потому что мой ребенок будет Маркантони. Можешь не сомневаться, я никому не позволю третировать моего ребенка!