Сару бросило в жар, но ответила она ледяным голосом:

— Нет.

Возможно, до него дошло, что она не расположена разговаривать. После продолжительной паузы, когда она уже начала думать, что легко отделалась, он задал новый вопрос:

— Переутомились, да?

— Угу.

Да заткнется он, наконец? Что бы на ее месте сделала Дилайт?

Сара вытянула ноги на роскошном кожаном сиденье и сонно пробормотала:

— Будь другом, разбуди меня, когда приедем.

Как ни странно, она и в самом деле задремала и проснулась только тогда, когда они подъехали к воротам студии. Охранник в униформе проверил документы. Машина двинулась дальше и наконец лихо развернулась перед неказистым зданием, казавшимся еще более приземистым рядом с огромным, похожим на ангар, съемочным павильоном.

— Вас велели подбросить в гримерную. Желаю удачи!

Слегка пристыженная Сара выдавила из себя «спасибо» и одарила его пленительной улыбкой.

— Вы были так любезны, дав мне поспать.

— Ясное дело.

Шофер был молод и не без сожаления проводил ее взглядом. В жизни она не очень-то похожа на свой экранный образ. Трудно сказать, на самом ли деле под бесформенным свитером прячется роскошное тело, которое сводило его с ума в кинотеатрах. Конечно, он был бы не прочь проверить. Так вот, значит, какая она, Дилайт Адаме. Просто поразительно, до чего же они прозаичнее при ближайшем рассмотрении, особенно рано утром.

— Дилайт!

У человека, который окликнул ее и теперь торопился навстречу, было унылое, рано состарившееся лицо и английский акцент. Сара знала его по немногим фильмам и позволила себе улыбнуться. В последние годы Лью Вейсман работал импресарио ее матери, она-то и настояла, чтобы его включили в съемочную группу: «присматривать за Дилайт».

«Он вечно брюзжит и придирается так, что хочется лезть на стенку, но, в сущности, Лью — добрейший человек, — сказала о нем Дилайт. — Во всяком случае, я знаю, что он не станет делать пакости у меня за спиной, как другие».