Сара проглотила комок.

— Я не… — она изо всех сил старалась подражать Дилайт. Но что же дальше? Нет, ей ни за что не одурачить близких друзей и знакомых сестры! А кстати, кто этот клоун?

— Это я, Энди, твой старый партнер по траханью. Помнишь, в последний раз…

Несмотря на свое решение ничему не удивляться, Сара залилась краской.

— Вот именно, Энди, в последний. Прощай! — и она бросила трубку. Хорошо бы он больше не звонил. Для верности Сара отключила телефон. Лучше быть трусихой, чем выслушивать такое.

Сара немного поразмыслила над тем, как ей потом объяснить, почему она не подходила к телефону. «Мне предстояло очень рано вставать, а вы же знаете, что я не могу обойтись без положенных восьми часов сна. Так что…»

Она прикусила губу, вспомнив одну малоприятную вещь. Черт побери, ведь ей и впрямь завтра рано вставать. По странной прихоти судьбы как раз на завтра назначена съемка ее эпизода в новом фильме Гэрона Ханта «Мохаве». Сару преследовали пророческие слова Дилайт, сказанные перед их отъездом из Нью-Йорка:

«Тебе не приходило в голову, что и ты унаследовала свою долю маминого таланта?»

Она взглянула в зеркало и увидела молодую девушку с мрачным, неуверенным лицом. А в самом деле — унаследовала или нет? Лицо в зеркале показалось ей совсем чужим. Сара дотронулась до своих волос. Просто поразительно, как ее изменила новая прическа. Она попробовала улыбнуться, как Дилайт: чтобы стали видны проказливые ямочки на щеках. Итак, представление началось. Если иметь в виду, что ей предстоит сыграть непостоянную, темпераментную Дилайт, «кривлянье перед кинокамерой может показаться детской забавой.

На другое утро за ней прислали лимузин. Сидя в машине, Сара чувствовала себя кем-то вроде зомби. Шофер, похоже, знал ее, и, чтобы избежать его ухмылок и многозначительных взглядов, Сара притворилась, будто клюет носом.

— Я видел плакаты с вашими кадрами из «Игр и забав». Это что, ретроспектива перед новым фильмом?