— Ой, Александра Николаевна, мы вас берем однозначно. Только просим подыграть партнерам. Это мы их пробовать будем.

Ну, партнерам помочь — святое дело.

А потом оказывается, еще три претендентки были, только я о них не знала. Андрей это особенно любит. Ну, о нем разговор особый. Ему-то я многое могу простить.

А вот как раз, когда «Пригоршню» снимали, позвал меня еще и Файфман. И как раз «Илью Муромца» запускал. Но на этот раз, конечно, на роль не богатыря, а любимой его, русской девушки Насти.

Такие фильмы называют костюмными. Дорогое дело. Где только деньги берут? Но Файфман достал.

— Никаких проб, — говорю ему.

— Само собой, Сашенька, вы уже утверждены.

— И партнерам помогать не буду. Некогда, извините. У меня репетиция в театре, съемки...

— Конечно-конечно! О чем вы говорите!

— И, умоляю вас, Арсеньеву ни слова.

— Могила!

Но «Мосфильм» — большая деревня. Назавтра Андрей все знал.

Боже, что тут началось!

— Внимание, господа, идет простая русская девушка Настя!.. Настенька, а где ваше коромыслице?.. Настя, сарафанчик помяли... Ой, Настенька, а ваш Муромец вас не заревнует?..

И вот на таких шуточках целый день.

Мало того, сам пошел к Файфману и уговорил его мне пробы устроить. Вроде в интересах дела. Она, дескать, специфическая актриса, русского в ней мало, потянет ли? И бедный Файфман давай меня уговаривать:

— Сашенька, умоляю, разочек только. Вы сами попробуете! Это вам нужно — размять материал, взять его, так сказать, за рога.

Хотела ему самому по рогам надавать. Но пожалела. Он человек чудный, мягкий, добрый, нежный даже, если может быть нежным кинорежиссер.

— Ладно, Исай Константинович, давайте разминать.

И если у Андрея съемки тяжело шли, роль не клеилась, переснимали по сто раз, то эту Настеньку я с таким наслаждением играла. Как сейчас говорят, с кайфом! Файфман, конечно, забыл о своих сомнениях. Более того, решил переписать сценарий, чтобы главным героем не Муромец был, а Настенька.