— Андрюша, ты заговариваешься... — сказала я, но улыбаясь, ведь сотни людей смотрят.

— Натужно это все, Сандра, неестественно, — продолжал он. — Ты даже шлюху сыграть не можешь.

— Я дам тебе по морде, родной, — говорю, а улыбка на все тридцать два естественных.

— Фи, как вульгарно... Это потому, что я в десятку попал. Правда глаза колет.

Тут, к его счастью, музыка кончилась. А то был бы международный скандал. Нет, он все-таки злой. Вернулись к своим, и Андрей сразу заявляет:

— Ну, пора прощаться.

А авторитет у него, сами понимаете. И все тут же:

— Да-да, пора, пойдемте потихоньку.

— Нет, — говорю. — Совсем не пора. Я только во вкус вошла. Я сейчас танцевать буду.

— Александра Николаевна, Сашенька, что вы? Нехорошо от коллектива отрываться...

— Хорошо, очень хорошо, — говорю я им. — Мы же не колхозники, мы индивидуалисты. Это сено косить коллективом хорошо. А жить надо индивидуально. Даже колхозники, которых я очень уважаю, весь свой коллектив к брачной постели не ведут.

— А ты уже и в чью-то постель собралась? — спрашивает Андрей.

— Успокойся, милый, тебе это не грозит. Ты будешь спать нынче один.

Я отвернулась, и тут как раз викинг.

— Пойдемте танцевать, — говорю ему. — Вы, кажется, хотели меня пригласить.

И это был вальс. Надо сказать, что вальс очень опасный танец. Если танцевать его по-настоящему, то только с тем партнером, которого знаешь всю жизнь. Ведь он ведет, и ты должна понимать, предугадывать все его желания. И к тому же в бешеном ритме! А если так просто топтаться, то что это за вальс?!

Вот мы с красавцем вышли в круг, он взял меня за талию, плотно взял, но не нервно. Руку мою отвел и — качнулся, вливаясь в музыку. И я вдруг почувствовала — с этим я вальс станцую. Я понимаю его. Я его чувствую. Я могу идти за ним легко и быстро.