— Вы говорите по-английски?

— Да, немного.

— Пожалуйста, разговор с Москвой...

— Я говорю по-русски.

— По-русски? С ума сойти! Вы что, русская?

— Да. Из Одессы.

Понятно.

— Потрясающе. Девушка, милая, как вас зовут?

— Здесь или вообще?

— Вообще.

— Лина.

— А здесь?

— Тоже Лина.

Странный юмор.

— Линочка, мне Москву на пять часов вечера. Это можно?

— Конечно. Ваш телефон?

— «Эксельсиор», пятнадцать, двадцать.

— Постойте, вы не Кузнецова?

— Здесь или вообще?

— Вообще.

— Вообще — да.

— А здесь?

— Сандра.

Смеется. Дошло.

— Ой, девочки мне не поверят! Надо же!

— Поверят. Запишите телефоны в Москве, а когда я буду звонить, позовите своих девочек...

Пресс-конференция, которой я и не боялась особенно, прошла тяжело. Вопросов о кино, о театре, вообще о работе было мало. А посыпались какие-то странные:

— Как вы смотрите на лесбийскую любовь?

— Как поступили бы со своим ребенком, если бы узнали, что он наркоман?

— Когда вы лишились девственности?

— Согласны ли вы с тем, что муж тоже может выступать в качестве ответчика по делу об изнасиловании собственной жены?

Я просто обалдела. Да все женщины задают вопросы. Да все серьезно. И подробно записывают ответы, просят повторить непонятные места.

— Что вы испытываете, когда смотрите на себя обнаженную?

А? Каково? Где вчерашние с их целью жизни? Что за сексуально озабоченные собрались?

— Дамочки, — говорю, — что у вас все вопросы об этом?..

— А вы стесняетесь?

— Конечно! Я не умею и не люблю рассказывать об интимном.

— Может быть, вы думаете, что детей в капусте находят? — съязвил кто-то. — Как вы воспитываете ваших детей?