— Как тесно! — вырвалось у меня.

— Ты права, — отозвался Андрей. — Большой канал — это, пожалуй, единственное, что есть в Венеции широкого.

И тут же принялся вновь демонстрировать свои познания:

— Город состоит из 118 островов. Их соединяет 150 каналов, через которые перекинуто 400 мостов.

Какая скучища! Терпеть не могу цифры.

Не слушая, я глазела по сторонам, и постепенно прелесть этого странного места стала мне понятна. У кривых проулочков, не имеющих под собою мостовой, был свой характер: причудливый и противоречивый.

Вот — грязь, плавающий в воде мусор. А буквально через два метра, за поворотом, тебя вдруг ослепит позолотой и мраморной инкрустацией парадный фасад роскошного дворца.

Легкие изогнутые контуры мостов отражаются в канале, и кажется, что там, под водой, тоже живут люди — только вниз головами.

Проплыли возле церкви Сан-Дзаккария. Она похожа на колоссальный многоярусный свадебный торт, который кондитеры щедро, не экономя, украсили множеством кремовых завитушек. Каков же должен быть рот у того великана, который откусит кусок от этого кулинарного шедевра?

А церковь Санта-Мария деи Мираколи — совсем другая. Строгая, без излишеств, в романском стиле. Почти единственное украшение — круглые окна-розетки с цветными витражами.

В это время во всех храмах Венеции началась утренняя служба, и город теперь поет не баркаролу, а католические гимны. Органная музыка чередуется с хорами, и наш удалец Марко, возведя свои черные глазищи к облакам, подхватывает то одну мелодию, то другую...

На площадях уже снует народ, и все почему-то направляются в одну сторону.

Воды уже почти не видно, а значит, исчезли и отражения мостов: теперь каналы, от берега до берега, заполнены лодками. Нас толкают справа и слева, пытаясь обогнать. Но Марко не таков. Не на того напали! Он всегда должен быть первым!

И он ловко лавирует, обходя одну гондолу за другой. Указующим жестом древнеримского оратора протягивает руку вперед и пытается что-то объяснить нам. Но я-то по-итальянски ни бум-бум!