«Теперь ведь все по-другому, – упрямо твердила она себе. – Из-за того что все знают о моем поклоннике, ко мне стали относиться иначе».

«Ах, если бы Адам существовал на самом деле! – мечтала Кэролайн, поднимаясь по лестнице за вещами. Если бы был кто-то, мечтающий о встрече со мной, кто писал бы мне письма, звонил по телефону, кто-то, с кем можно поделиться огорчениями…»

Кэролайн уже вошла в свою комнату, когда у нее мелькнула мысль, что друг нужен не только для того, чтобы производить впечатление на окружающих. Ее глаза наполнились слезами, но она поспешно смахнула их рукой.

Бедняжка была очень одинока.

В дверь позвонили.

– Лиз, пожалуйста, открой, – умоляюще произнесла Джессика Уэйкфилд и помчалась в укрытие, покинув свой наблюдательный пункт на подоконнике сестры. Ее выгоревшие волосы развевались как флаг. – Это Кэролайн Пирс!

Элизабет вздохнула и отложила наполовину исписанный лист бумаги.

– Джес, мне же некогда!..

Но, недоговорив, она поняла, что опять проиграла. Элизабет не уставала удивляться тому, с какой легкостью сестре удается сваливать на нее все неприятные дела.

Сестрам Уэйкфилд исполнилось по шестнадцать лет, и они были похожи друг на друга как две капли воды: светловолосые, с зеленовато-голубыми глазами, стройные, ростом под метр семьдесят. Близнецы носили одинаковые золотые кулоны, подаренные родителями на прошлый день рождения. Но на этом их сходство заканчивалось. Насколько спокойной была Элизабет, настолько же непоседливым нравом обладала Джессика. Она принимала участие в любой затее, и нередко это заканчивалось для нее неприятностями, из которых ее неизменно выручала рассудительная сестра.

– Давай же, – сверкая глазами, потребовала Джессика. – Ты у нас настоящий дипломат.

– По-моему, это просто нечестно, – заявила Элизабет. Зазвенел звонок. – Все равно ты идешь на пляж, почему бы не взять ее с собой?