Но он делал вид, что не понимает прозрачных намеков, и под разными предлогами всегда отказывался. А все дорожки оттуда вели напрямую сюда, в город. Он знал, что шутить с этими парнями опасно, поскольку возможности у них были большие. Но ему многое и не грозило. В худшем случае іпоучаті немного. А вот ребят под удар ставить было жаль. Он не знал, чего команда от них хотела, но то, что Сергею грозили крупные неприятности, — это точно. Измены там не любят.

Ким мысленно выругался: іЧерт! И дернуло же связаться с ними! Жил себе тихо, спокойно, и — на тебеі. Он старался распалить себя, найти выход своей злой энергии, обвиняя во всем Сергея и Оксану, впутавших его в эту историю. Еще больше он злился на себя за то, что так легко согласился на эту авантюру, что причиной были не столько деньги, обещанные Сергеем, сколько эта девушка, такая серьезная и неприступная… И такая притягательная и женственная, что у него сладко ныло сердце при мысли о том, как она может любить и какой может быть нежной.

Прервав свои размышления, Ким переключился на дорогу. Потянулись серенькие, покосившиеся домики Богом и властями забытых пригородных трущоб. Многие из них уже давно потеряли хозяев, перебравшихся поближе к цивилизации, и смотрели теперь с упреком пустыми глазницами окон.

Подъехав к дому Кирилла, Ким остановил машину, вышел, перемахнул через заборчик и постучал в окно. Где-то в глубине дома звучала приглушенная музыка. Ким постучал еще, громче и настойчивее. Послышался звук открываемой двери в сенях, потом загремел засов, и перед Кимом возникла небритая, но приветливая физиономия Кирилла.

— Ба! Какие люди! Заходи, Ким, заходи. Рад видеть тебя. Что-то редко меня посещаешь. А я вот только вчера тебя вспоминал, наверно, долго жить будешь.

Ким усмехнулся:

— Это ты кстати каркаешь.

— А что, есть повод для сомнений?

— Все под Богом ходим, Кирша. Ты же знаешь… Жил был-пожил, да и…. ножки съежил.