Кирилл помрачнел:

— Что, Ким, опять те прощелыги? Слушай, я у тебя вечный должник, столько хлопот тебе доставил. Знаешь что? Давай я своих ребят соберу, разберемся. У меня сейчас новые парни, любо-дорого. За штуку мать родную зарежут…

— Да нет, подожди, — перебил Ким, — это не то. Те охломоны меня не тревожат больше. А вот насчет долга… окажи услугу за услугу, а? Тут двоих ребят надо схоронить на время. Ну, дней на пять-семь. У них проблемы небольшие. Так как?

— О чем разговор, Ким? Для тебя всегда пожалуйста, ты же знаешь. Я даже не спрашиваю, что за проблемы. Раз ты просишь, значит ребята не сделали ничего плохого, а?

— Нет, конечно. Так, банку варенья из погреба сперли. Ну, ты чем меньше знаешь, тем лучше, верно? А то еще в свидетели потянут…

— Ха-ха-ха. А ты шутник, Ким. Ну, веди своих ребят, а я пойду комнату устрою.

— Подожди, подожди. Не комнату, а две комнаты. Там парень с девушкой. Правда, брат и сестра, но сам понимаешь…

Кирилл присвистнул, но ничего не сказал и молча ушел в дом. Ким вернулся к машине тем же путем, через забор.

Оксана и Сергей о чем-то горячо спорили, но при его появлении замолчали. Ким плюхнулся на сиденье и, широко улыбнувшись, спросил:

— В чем дело, ребята? По какому поводу шум?

Оба молчали, испытующе глядя на него. Выдержав паузу, Сергей спросил:

— Ну, что, договорился?

— Договорился. Апартаменты, правда, не царские, но зато здесь спокойно, никто не догадается вас здесь искать. Так что можете спокойно перекантоваться с недельку…

Ким осекся. Он как-то вдруг осознал, что вот он сейчас уедет и, может быть, никогда больше не увидит этой чудной девушки с роскошными, цвета меди, волосами. Никогда не услышит ее серебристого голоса и так никогда не узнает, какими нежными и горячими бывают ее губы. Стало ему вдруг так тоскливо, что заломило затылок, и, чтобы избавиться от наваждения, спросил нарочито грубо: