Ким с видимой усталостью ответил:

— Нет, не того, И хватит об этом, сразу перевел разговор на другое. — Что-то Кирилла долго нет.

— Приедет. Сейчас час пик, пробки кругом.

— Да что-то тревожит меня. Зря я ему машину дал, но отказать было неудобно. Ну, ладно. Вы ложитесь, вздремните. Это сейчас самое лучшее, ночь-то, наверное, бурная была.

Сергей потянулся:

— Да уж, это точно. Пойду сосну часок-другой. Иди, Оксана, приляг тоже.

Он поднялся, ушел в свою комнату. Оксана тоже пошла в отведенную ей комнату. У двери остановилась, обернувшись, окликнула Кима:

— Ким…

— Что, Оксана? — впервые назвал он ее по имени.

— Спасибо тебе, Ким.

— За что?

— За все. Я же знаю, что ты не ради денег согласился. Тебе нас бросать не хочется, верно? Ты не обижайся на Сережу. Он только с виду такой заносчивый, а вообще он добрый и меня очень любит. Я слышала, о чем он тебе на улице говорил. Не сердись на него, ладно? У нас ведь и правда больше никого нет на свете. Только он и я. Мама уже давно умерла, а теперь и папа… Ты не сердишься?

Ким улыбнулся:

— Нет, не сержусь.

Девушка подбежала к нему, поцеловала в щеку и, прежде чем он успел что-то сказать, исчезла за дверью, оставив в воздухе легкий аромат духов. Ошеломленный Ким растерянно потер себе шею, улыбнулся по-мальчишески задорно и весело и плюхнулся на диван, закинув руки за голову. Через пять минут от тоже спал, блаженно чему-то улыбаясь во сне.

АВГУСТ 1919 ГОДА. ВОСТОЧНАЯ СИБИРЬ

Скрипнув седлом, Михей немного привстал на стременах, повернул голову назад, бегло осмотрев растянувшихся по лесной дороге казаков и, скорее для поддержания духа, чем для порядка, скомандовал:

— По-о-одтяни-и-ись!

Уставшие после многочасового перехода кони, повинуясь хлестким ударам нагаек, чуть сомкнули ряды и снова понуро затрусили след в след, мотая головами и отмахиваясь подрезанными хвостами о надоедливого таежного гнуса.