— Замечательно, — фыркнул Скотт. — Покажи-ка.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Я же сказал тебе, — Скотт взял ее за плечи, — никто из участников моего похода не получал травм. Из-за моего друга и твоего брата ты оказалась в ситуации, которая может серьезно сказаться на твоем здоровье. Из-за вульгарных волдырей люди теряют ноги, занося в ранку инфекцию. Ну-ка покажи ноги, а не то…

— Хорошо, хорошо! — поспешно воскликнула Тейви. Приподняв полу халата, она высвободила ногу и отлепила пластырь.

Тейви нервничала, глядя, как Скотт рассматривает ее пятку.

— Не так уж плохо, — констатировал он. — Хотя кое-где кожа стерта до крови. — Скотт порылся в своем рюкзаке. — Я продезинфицирую ранки антисептиком, за ночь они затянутся. Утром наденешь специальные носки. Ходить в них будет удобнее.

— Ой! — вскрикнула девушка, когда Скотт протер ей какой-то жидкостью поврежденную кожу на пятке. — Что за инквизиторский метод лечения!

— Ладно, ладно, потерпи. — Еле уловимая гримаса скривила его губы, а глаза заискрились. — И, ради Бога, перестань охать. Твои стенания могут подействовать только на Андре.

Когда Скотт взялся за другую ногу, она замолчала. Не проронив ни звука, она терпеливо дождалась конца операции.

— Теперь постарайся не притрагиваться к ранкам. — Глаза Скотта светились прямо-таки отеческой заботой. — И не беспокойся о своем рюкзаке, хотя он и здорово похудел. Завтра я снова обработаю кожу антисептиком.

— Спасибо тебе. — Тейви едва приметно пожала плечами. — Извини, что доставила столько хлопот.

Под его взглядом она почувствовала себя наивной дурочкой и от стыда спрятала лицо в коленях.

Скотт протяжно вздохнул.

— Я заночую в спальном мешке снаружи, а не в палатке.

— О нет, Скотт! — наклонившись вперед, она схватила его за запястье. — Не смей спать на открытом воздухе.

Внезапно Тейви стало ясно, что она нуждается в нем. Ей необходимо присутствие живого существа, чтобы чувствовать себя в безопасности. И ей наплевать, по чьей вине — Найджела или молодого идиота из офиса Мейзи — она оказалась в ужасно глупом положении, но оставаться одной было страшно.