— Скотт, я и не прошу, чтобы ты ради меня сбавлял темп.

Он долго смотрел на нее, но во взгляде не было и тени недовольства.

— Советую не скрывать в походе неприятных ощущений. Если почувствуешь, что тебе нехорошо, немедленно дай знать.

— Скотт, перестань, — обиженно процедила она. — Я не из тех изнеженных принцесс, которые привыкли разъезжать в шикарных автомобилях. Я надеюсь на собственные силы и сама понесу фляги.

На физиономии Скотта проступило уважение.

— Что ж, отговаривать тебя бесполезно, — сказал он. — Если ты убеждена, что выдержишь переход, это на твоей совести. Я только тогда поверю, когда увижу все собственными глазами. — Он указал ей на палатку. — Иди надевай носки, а я захвачу твою воду.

— Кажется, упрямство все же больше присуще мужчинам, чем слабому полу, — пробормотала она, отбрасывая в сторону полог палатки.

Через час ходьбы Тейви порадовалась, что позволила Скотту нести ее фляги. Перелезая через огромный валун, который Скотт преодолел с необыкновенной легкостью, Тейви сломала ноготь. Стиснув зубы, она старалась не застонать от боли — ведь клялась же она держаться молодцом. Несмотря на то, что дышать становилось все труднее, а во рту было так сухо, что язык царапал нёбо, поход проходил без особых приключений. Правда, все чаще приходилось перепрыгивать через толстые стволы поваленных деревьев. К тому же шаг затрудняла густая опавшая хвоя, ноги увязали в ней по щиколотку.

Еще через некоторое время в голове у нее появился гул, а в висках застучало. Она решила сказать Скотту, что очень хочет пить, но сделать это не позволяло слишком частое дыхание. Должен же он услышать, думала Тейви, как тяжело она дышит, на худой конец просто понять, что с начала похода прошло уже несколько часов.